ФОРМАТ САЙТА

Главная Наши будни 27/06/2014 «Мой кумир — святитель Войно-Ясенецкий»
27/06/2014 «Мой кумир — святитель Войно-Ясенецкий»

 

Наш дорогой Афонин

Почему немецкие врачи завидуют отечественным специалистам, как не довести себя до ручки и от чего у хирургов случаются инфаркты? Обо всём этом «НЗ» поговорило с врачом-хирургом, заведующим отделением абдоминальной хирургии РБ Николаем Афониным — одним из лучших специалистов районной медицины.

 

— Николай Степанович, что в первую очередь нужно хирургу, чтобы лечить людей?

— Качества врача.

 

— Такие, как выдержка, самообладание, например?

— Как сказать, самообладание, выдержка… Это всё приходит с опытом, с работой. Да, конечно, ничего нет приятного, если твой пациент неизлечимо болен или умирает у тебя на руках. В душе от этого, конечно, остаётся осадок. И остаётся ни на день, ни на два, — своих больных помнишь всегда, всю жизнь. Почему по статистике инфаркты чаще случаются не у терапевтов, не у рентгенологов, а у хирургов? (Улыбается)

Работа хирурга с каждым днём становится тяжелей. Транспорта стало больше, повысилась травмоопасность. Поступают люди с очень сложными травмами: это и травмы брюшной полости, и костные травмы. С каждым днём нагрузка на врачей становится всё больше и больше.

 

— Правда, что профессия хирурга — не для женщины?

— Это всё враньё. Это так же, как сравнивать водителей — мужчин и женщин. Всё зависит, прежде всего, от человека, от его отношения к работе. И женщины, и мужчины одинаково лечат. Всё зависит от того, как врач настроен на свою профессию. Если ты выбрал медицину, ты должен осознавать, что пошёл помогать не себе, а людям. Раз мы людям помогаем, значит, и относиться к этому надо со всей душой, а не просто так: прийти, надеть белый халат и ходить-смотреть, как человек мучается. Это самое главное. А от пола врача ничего не зависит.

 

— Николай Степанович, вы специализируетесь на абдоминальной хирургии. Какие вообще существуют подразделения в хирургии?

— Раньше считалось, что если ты хирург — значит, должен делать всё. Такое в деревнях в маленьких больницах было. У нас, например, в Новостройке было такое хирургическое отделение. Там и костные травмы лечили, и травмы брюшной полости, и грудной клетки — всё в одном отделении. На самом деле, у хирургов широкий спектр работы, и действительно, как и во всех медицинских областях, в хирургии существуют подразделения. В Сергиевом Посаде хирургический профиль объединился, то есть по всему району у нас одна больница, поэтому сделали так: абдоминальная хирургия лечит брюшную полость и грудную клетку, а все костные травмы – за хирургами-травматологами. Это сделали для того, чтобы помощь была более квалифицированной. Сравните: или один врач работает, или например, два травматолога друг другу помогают, или три хирурга оперируют тяжелобольного. Разница существенная. Это, конечно, полезно, в первую очередь, для больных.

 

— Расскажите, есть ли у вас кумир — врач-хирург, на которого вы равняетесь, чья работа кажется вам интересной?

— Лука Войно-Ясенецкий — это его духовное имя. Он был священником, а когда-то начинал с хирургии. Это основатель гнойной хирургии. Все свои методы лечения он описал в своих книгах. Их всего четыре издания было. Это, надо сказать, большая реликвия, сейчас их трудно найти. Его труды читаешь как художественную литературу. Там написано всё понятным доступным русским языком. Сейчас, например, любую книжку-монографию возьмёшь — там на молекулярном уровне всё написано. А здесь просто: пришла Марья такая-то, а у неё, например, гнойная рана голени. То есть всё как было по тем временам он описывал. Интересный был хирург.

 

— А справедливо ли высказывание: «чем больше разрез, тем старше хирург»?

— Раньше действительно разрез при разных заболеваниях достигал 20-23 см. Сейчас же другое время: другая аппаратура, другой инструментарий, поэтому, чтобы провести операцию, достаточно сделать разрез в 4 см. Это так называемый мини-доступ. Например, так происходит удаление желчного пузыря. Чем меньше травматизация брюшной стенки, тем быстрее больной поднимается и уходит домой. А так, конечно, если человек тяжело болен, то необходимо делать большой разрез. Медицина-то потихонечку идёт вперёд, но не такими темпами, как хотелось бы. Не хватает современной аппаратуры для всех больных.

 

— Известно, что 90-х в ЦРБ приезжали немцы. Какова была цель их визита?

— Немцы приезжали из города Фульда для обмена опытом. Они посещали не только медиков, но и дом слепоглухонемых, и психиатрическую больницу. Эти люди, неравнодушные к нашим детям, не раз приезжали к нам. И мы к ним в Германию тоже ездили — смотрели, как они живут, как работают.

 

— Есть ли отличия между российской и германской медициной?

— Отличия и в то время были, и сейчас тоже есть. Если у них там всё одноразовое: инструментарий, дренажи, то нам ещё далеко до одноразового, потому что всё стоит больших денег. Хотя, конечно, в России это всё потихонечку вводится. У немцев другой уровень жизни и другое отношение к медицине.

 

— А чем различается отношение русского человека и немца к медицине?

— В Германии другое финансирование. Там развито медицинское страхование, причём у них оно обязательное. Каждый гражданин обязан на свой счёт ежемесячно класть сумму в 400 евро. У нас попробуй скажи человеку, чтобы он постоянно клал на свою книжку 1600 рублей, допустим… Они живут по своим деньгам, а мы — по своим. 78% от их дохода составляют вычеты. Отсюда и государственный бюджет складывается, и медицинский.

 

— Немецкие врачи говорят что-нибудь хорошее о нашей медицине?

— Выделяя положительные качества, они говорят: «Вы всё делаете головой и руками! Мы бы так не смогли!»

 

— Почему бы не смогли, ведь медицина у них развита на высоком уровне?

— Вот как раз потому, что у них вся медицина компьютеризирована. Даже наркоз там не сестра вводит, а запрограммированный шприц. А у нас всё по старинке! (Смеётся).

 

— Проблемы, несомненно, существуют в каждой профессии. С какими проблемами сталкиваетесь вы?

— Сейчас проблема в том, что человек сам не думает о своём здоровье, а считает, что должны заботится о нём. Даже взять тех же немцем: у них чётко два раза в год диспансеризация. И немец сам идёт. А у нас один раз в год надо сделать диспансеризацию — и то с воем, с криком. А немец знает, что если не сделает вовремя гастроскопию, флюорографию, то он потом больше денег за лечение заплатит. А у нас всё на авось: проскочил — так проскочил, не проскочил — значит, не проскочил. В общем-то получается так: врачи обязаны и должны. Чуть что – сразу клятва Гиппократа. И лезут в Интернет! Зачем человеку, когда у него образование академическое, лезть в медицину? Для того, чтобы лечить самого себя. Самолечение не принесло результатов, довёл себя до ручки — приезжает: вы обязаны, вы должны! А потом получаются различные скандалы, и всё через Интернет.

 

От редакции: Может быть, прежде чем несправедливо обвинять врачей, нам стоит прислушаться к самим себе, услышать свой организм? Тогда и врачу будет легче, и нам. Отношению к здоровью стоит поучиться у немцев. Тогда и медицина выйдет на новый уровень, и люди станут здоровее.

 

Источник: Газета Новое зеркало

( 3 Голосов )

 
Без возрастных ограничений